Стон и шепот  - Стелла Грей

– Не останавливайся, – выдохнула я. – Только не делай паузу…

Руслан ответил мне рычанием, подобно дикому зверю, и словно мощным крещендо ускорил свою виртуозную игру, заставляя стонать и шептать его имя, пока вселенная вокруг не взорвалась.

В одно мгновение я почувствовала себя натянутой струной в его руках, которая лопнула на громком фортиссимо и прекратила свое существование, повиснув в воздухе остатками звука.

Ноги сами подломились подо мной, и я бы рухнула, если бы Руслан не подхватил и не усадил с собою на пол.

– Это оргазм, Ева, – прижимая к себе, прошептал он, пока меня еще подбрасывало на волнах удовольствия. – И я хотел бы слушать его в твоем исполнении чаще.

Я открывала глаза словно впервые. Свет пробивался сквозь ресницы, проникал в хрусталик зрачка и рисовал картины в моей голове.

Руслан…

Так близко. По его лицу стекает вода, чтобы продолжить свой путь ниже, по скульптурно вылепленному телу. Широкие плечи, грудь, плоский живот с рельефными мышцами и трусы, мокрые настолько, что обрисовывали, казалось, каждую жилку на члене.

Красивые загорелые руки взялись за резинку боксеров и потянули белье вниз, обнажая бесстыдную дорожку из темных волосков. Я посмотрела в глаза Руслана и поняла, что вот сейчас оно и случится. В душе, на полу…

Я не знаю, что со мной произошло. Просто в один момент схлынули эмоции, рожденные оргазмом, и вновь пришло четкое понимание… не хочу сейчас. Не хочу так… на полу.

Не хочу!

– Руслан… – начало фразы потонуло во властном поцелуе, но я уперлась руками в его плечи, удерживая на расстоянии.

– Что? – хрипло спросил мужчина, чуть отстранившись, но лишь для того, чтобы начать целовать мою шею. То нежно, то до боли прикусывая кожу.

– Подожди… – выдохнула я, даже сама осознавая, насколько идиотски выглядит просьба. – Мы будем… Я буду… Только не тут, хорошо?

Он несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а я ощущала, как у меня кружится голова, и я падаю в бездну.

Руслан ничего не ответил. Лишь поднялся, вышел из душевой и, сняв с крючка одно из полотенец, завернул меня в него и тоже достал из кабинки. Повесил второе полотенце на голову, накинул халат на голое тело, без лишних слов вышел из ванной комнаты.

А я осталась одна, и с каждой секундой становилось все холоднее от осознания…

Я опять просила его остановиться несмотря на то, что мы вроде как обо всем договорились… Ну и кто я после этого? Дура.

А Коршунов даже спорить не стал, только закутал в полотенце, так как в нем, видимо, еще не до конца скончался джентльмен, и ушел.

Ушел.

Причем с таким выражением лица… сложным! О чем он думал в этот момент? Что все кончено, ему надоело, и он выставит меня из дома?

Я еще минут десять металась по комнате, но так и не смогла найти в себе моральных сил и решимости, чтобы пойти к хозяину дома и… и все сделать!

В итоге я трусливо забралась под одеяло, прижала к себе мурлыкнувшую Пятнышко и закрыла глаза, забываясь тревожным сном.

Руслан Коршунов

Я искренне считал, что жизненный этап под названием “кончил в трусы” у меня остался позади еще лет в четырнадцать. Что на данном рубеже тридцать двух с чем-то лет я уже умудренный мужик, закаленный многочисленными боями на постельном фронте, которые закончились моей полной и безоговорочной победой!

Но ни хера.

Доводя Еву до финала, я настолько горел вожделением сам, что кончил лишь от ощущения, как ее мышцы сжимают мои пальцы в предоргазменных спазмах. И я кончил, как мальчишка, даже не войдя в женщину. Скорострел, мать его. Хуже было бы, только если бы вошел, порвал целку – и сразу финал.

Именно поэтому я шагал по коридору в халате на мокрое тело, а не трахал сирену на постели, невзирая на все ее мольбы. Да полно, когда женщина дрожит под тобой от первого в своей жизни оргазма, ты точно станешь слушать ее влажное от желания тело, а не истерический разум, который снова что-то для себя решил.

Что случилось вообще? Неужели от долгого воздержания такая реакция?

Хорошо хоть, она девственница и не поняла, что произошло. Бля, надо скорее переходить этот рубеж и заканчивать носиться с Евой, как курица с яйцом. Хороший трах все расставит по своим местам!

Но в данный момент я шел не в постель к желанной женщине, а в холодный душ, выйдя из которого, решил, что все мои реакции с Евой – это нервное, из-за работы.

Организм на взводе, вот и чудит, поэтому нужно разобраться и только потом со спокойной душой пускаться во все тяжкие с женщинами.

А то кто знает, может, реально старею? Сегодня кончил не начав, а завтра сердце встанет.

Утром я сразу из дому поехал по первому адресату от Клауса. Небольшая встреча с тем, кто меня не особо ждал, разговору рад не был, и чью политическую карьеру я обещал уничтожить, если спущенные на мой бизнес церберы не залезут обратно в клетки.

Мужик, чью фамилию и в новостях-то упоминали всегда благоговейно, аки ангела небесного, едва взглянул на фото, побледнел и все понял, а потом рассыпался обещаниями, что сделает все, что в его силах.

Я дал ему три дня, а уже после, в офисе, продолжил изучать остальные досье и выбирать следующую жертву. Политик – это прекрасно, но мне бы к налоговику подобраться, да так, чтобы это не выглядело со стороны, как Руслан Коршунов приехал к Польскому, дал тому взятку, а на следующий день все проблемы исчезли. В идеале нужна была случайная встреча.

В итоге все решил случай. На почту пришло очередное приглашение на закрытую афтерпати для богатых идиотов – любил местный золотой свет иногда собраться за городом и покозырять дорогими и новыми тачками. Я хотел, как обычно не читая, удалить послание, но промахнулся с кнопкой и открыл, а там зацепился взглядом за знакомую фамилию в списке гостей. На вечеринке будет присутствовать тот самый деятель налоговой сферы…

Прекрасно.

Приехав домой, с вечера распорядился, чтобы горничная положила мне с собой кофр с запасным костюмом на выход, а водитель подготовил спортивный автомобиль к пафосному выезду в свет.

А после думал, что пойду к Еве, вот только память о вчерашнем фиаско не желала утихать, а голова – соображать адекватно. Решив, что еще день отсрочки ничего не изменит, ушел в свою спальню, не заходя к сирене. Уже в ванной, горько улыбаясь себе в зеркало, действительно понял, что старею. На голове отчетливо проявилась первая седина…

“Подлецу все к лицу” – вдруг вспомнилась шутка, которой мама обычно бодрила папу, когда тот начал рано лысеть. Она тепло ему улыбалась даже тогда. И хотя отец жутко психовал по поводу идеального блеска на голове там, где раньше были волосы, за меня он радовался, что мои волосы не в его породу.

Мне тогда было лет двенадцать, и я смотрел на это все снисходительно-пофигистично и даже смеялся над тем, что взрослого мужика могут волновать такие вещи, как прическа. И вот я достиг того возраста, когда из-за этого могут развиться реальные комплексы.